ermsworth (ermsworth) wrote,
ermsworth
ermsworth

Место упокоения

 Спорят, спорят о Булгакове – почему Мастер получил не свет, а покой, а почему-то не помнят, что мы для всех просим именно покоя. Вот хотя бы из молитвы об усопших: «… да вселится в место упокоения», «сподоби достигнуть тихого пристанища твоего и упокой там…» Что говорить, ушедших мы называем «покойными». 
            Почему речь идет о свете, словно он лучше покоя – его Мастер «не заслужил»? Покой при этом иногда описывается так, словно все это -- здесь, в падшем мире: любящие заскучают, музыка надоест и т.п. Конечно, мы очень мало знаем о «тайнах вечности и гроба», но стихи и книги – пока читают тут, и иносказание – для нас, пока еще не ушедших. За «покоем», вроде бы, ничего плохого не видно, а за светом – как когда. 
            Иносказания «свет» и «огонь» входят в ipsissima verba, так что с ними не поспоришь*. Однако в искажении свет ближе к wring fire, о котором пишет Мертон, а огоньfire  и есть. Конечно, огонь любви Божьей и есть «адское пламя», смотря на что он попадет. Иносказания «света» тоже легко превратить в «сверкание» и «блеск» как splendor, тоже двойственный. Словом, они – совершенно как ангелы.
            А покой? Хочется сравнить с кем-то кротким вроде моей нянички или одного литовского священника. Но и ангелы кротки. Незачем плести эту вязь; я собиралась только удивиться булгаковскому случаю.
            Пока я удивлялась, я вспомнила сонет Дороти Сэйерс где любовь (свет, огонь) прорезает покой, образуя крест. Но она сама ждала и не дождалась любви = покоя, как у Иоакима и Анны. Для сведения – сонет (речь идет о возвращении в Оксфорд):

                        Мы дома, мы ушли от суеты,

                        Мы отдыхаем от мирских забот,

                        Здесь речь неторопливая течет,

                        И дремлют безмятежные цветы**,

                        Дыша покоем. Здесь узнаешь ты,

                        Как умирает мира хоровод

                        И для души усталой настает

                        Пора всеутишающей мечты.

 

                        Так воззови, любовь, чтоб мы могли

                        Расторгнуть узы сладостного сна,

                        Порабощающего слабый дух

                        Слепому притяжению земли.

                        Упрашивай упорствуй, умоли,

                        Сломи сопротивляющийся слух.

Н.Т.

 

 

 



* Многие берут, чаще из Флоренского, полуапокрифические слова «Кто близ Меня, тот близ огня». Все-таки Флоренский – это Флоренский, а полуапокриф – полуапокриф. Помню, как мы в полном единогласии говорили об этом с Аверинцевым.

** Хочется сказать «коты», которых она любила настолько, что памятник ее – с кошкой, глядящей на нее снизу вверх.

Tags: Н.Л.Трауберг
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments